Лодку покачивало, но это уже не вызывало тошноту. Он привык к качке, как привыкаешь ко всему новому. Неприятное ощущение в горле стало его постоянным спутником, и он смирился.
Он сидел, бессмысленно глядя на воду. Правда, ее почти не было видно из-за тумана. Растворяясь на короткое время, он снова сгущался, проглатывая лодку.
В такие минуты его охватывала безысходность. Хотелось ясности – увидеть обстановку как есть, но туман размывал все вокруг.
***
— Иван, — позвали его. — Помоги.
Он оглянулся: мама стояла на стуле и показывала на тщательно завязанное одеяло, лежащее на полу.
— Подай, пожалуйста, не хочу спускаться.
Он подал одеяло и смотрел, как мама пытается затолкать его в уже наполненный шкаф.
— Не залезает, – с досадой пожаловалась она. – А ну-ка, принеси швабру.
Ему всегда нравилось наблюдать, как мама надавливает шваброй на одеяло и быстро захлопывает дверцы, пока они не передумали закрываться. Впрочем, выбора у них не было: ручки всегда связывались веревочкой.
Он не понимал этого ритуала. Каждое лето мама вытаскивала из шкафа никем не используемые одеяла и подушки, выносила их на солнце, выбивала, а потом аккуратно укладывала обратно. Этот бессмысленный обряд повторялся из года в год. Его нельзя было изменить – к нему можно было только привыкнуть. Как к туману.
***
В последние дни он стал замечать перемены. Они проявлялись в мелочах: внезапном раскачивании лодки, тихих звуках за бортом. Но сильнее всего – в запахе. Пахло весной. Этот запах он ни с чем не мог спутать: легкая свежесть, едва уловимые ароматы цветов, смешанные с дождем. И, главное, внутри разливалась теплая радость – ожидание чего-то хорошего. Но он знал, что это чувство обманчиво, и пытался задавить его в себе.
Раньше все было иначе. Мальчиком он сам придумывал события и ждал их: отсчитывал дни, часы. И как только одно событие наступало, тут же находил новое. Ему нравилось ожидание — мечтать о том, как будет хорошо, когда оно наступит. Но с возрастом он понял, что эта игра была не так уж безобидна. Сначала он ждал, когда вырастет и начнет работать. Потом – когда встретит любовь. Потом – когда разведется и станет снова свободным. Потом – старости, когда никто ничего от него не будет требовать.
***
— Иван!
Он оглянулся, но никого не увидел.
— Иван! — настойчивее позвал голос.
Он стал всматриваться в туман, но разглядеть что-то было невозможно. И тут заметил: качки больше не было – и, кажется, давно. Он протянул руку, чтобы коснуться воды, но нащупал что-то твердое.
Он осторожно встал и попробовал ступить – нога не проваливалась. Тогда он вышел из лодки, сделал несколько шагов и остановился. Уходить было страшно. Но и оставаться в лодке – бессмысленно.
Что же делать?
— Иван!
Он открыл глаза и сразу зажмурился: солнце светило ярко, шумели волны, дул свежий ветер. Он огляделся вокруг, но никого не увидел. Лишь лодка лежала рядом на боку.
И он сделал первый шаг.
2022г.
